Обещанная Вашингтоном кампания экономической изоляции Ирана расширяет конфликт далеко за пределы двух стран: под угрозой вторичных мер оказываются государства и компании, сохраняющие связи с Тегераном. В споре о её эффективности сходятся лишь в одном — масштаб последствий будет зависеть не только от Ирана, но и от реакции его торговых партнёров.

Президент США Дональд Трамп назвал инициативу «самой сокрушительной экономической операцией, когда-либо предпринятой против какой-либо страны», заявив, что она станет экономической войной и изоляцией беспрецедентного масштаба.¹ По версии сторонников этого курса, задача состоит в том, чтобы перекрыть нефтяную контрабанду, финансовые переводы, судовые регистрации и работу компаний-посредников. Трамп также утверждал, что меры должны лишить Иран возможностей поддерживать международные вооружённые сети.²

Министр финансов США Скотт Бессент сформулировал позицию ещё жёстче: союзникам предлагают фактически выбрать, «с нами вы или против нас». Он предупредил, что Казначейство задействует все доступные инструменты против стран, которые продолжат переводить средства, покупать иранскую нефть либо проводить перевалку грузов.³ С этой точки зрения вторичные ограничения — не побочный эффект, а ключевой рычаг коллективного давления.

Критики, напротив, отмечают неопределённость механизма наказаний и риск конфликта с крупными торговыми партнёрами Ирана. В числе таких стран называются Китай, Индия, а также формальные союзники США — Германия, Южная Корея и Япония; поэтому обещание полной изоляции может столкнуться с практическими ограничениями.⁴

Особое расхождение касается цены этой стратегии. Иранские власти называют санкционный подход заменой дипломатии, а глава МИД Аббас Арагчи охарактеризовал «экономический день Д» как «экономический терроризм», угрожающий мировой экономике.³ Критически настроенные источники подчёркивают, что при годовой инфляции в Иране на уровне 66% новый пакет ограничений прежде всего может усугубить положение гражданского населения, не гарантируя изменения политики Тегерана.⁴ При этом Вашингтон оставляет возможность будущих переговоров, хотя немедленный акцент сделан на максимальном давлении.²