Захват портовой Мохи и продвижение хуситов вдоль йеменского побережья поставили Баб-эль-Мандебский пролив в центр нового риска для торговли и поставок нефти. Город находится примерно в 70 километрах к северу от пролива, соединяющего Красное море с Аденским заливом; через него проходит маршрут между Азией, Суэцким каналом и Европой.¹

Саудовская Аравия особенно зависима от этого направления после фактического перекрытия Ормузского пролива в ходе конфликта США и Ирана. Поставки через саудовский порт Янбу на Красном море в марте—июле достигали в среднем 3,8 млн баррелей в сутки, однако в августе упали до 1,5 млн после возобновления атак на саудовские суда.¹ На этом фоне Эр-Рияд наносил авиаудары по позициям хуситов, пытаясь сдержать наступление.

Представители хуситов утверждают, что судоходство в Красном море остаётся безопасным для всех компаний, кроме саудовских. Они также отрицают намерение закрыть Баб-эль-Мандеб или вводить плату за проход, хотя с июля объявили морскую блокаду Саудовской Аравии. По оценке Института изучения войны, цель кампании — повысить для Эр-Рияда экономическую и политическую цену войны и добиться прекращения операций.²

ООН и США трактуют ситуацию иначе. Спецпосланник ООН по Йемену Ханс Грундберг заявил, что контроль над Мохой дал хуситам «прямое присутствие на путях подхода к одному из важнейших проливов мира», усилив опасения за свободу навигации.² Американская представительница Дженифер Нейдхарт де Ортис назвала их «агентами и инструментами Ирана», а источники Reuters связывали наступление с прямыми указаниями Корпуса стражей исламской революции.²

Тегеран эти оценки не подтвердил: МИД Ирана выступил за переговоры, а высокопоставленный иранский чиновник заявил: «Иран не контролирует хуситов».² Эксперты при этом считают главным риском не обязательное физическое закрытие пролива, а длительную неопределённость: она уже поддержала рост цен на нефть, когда Brent превысил 106 долларов за баррель.¹