Президент Бразилии Луис Инасиу Лула да Силва впервые публично высказался о кризисе вокруг расследования Banco Master и потребовал снять секретность со всех материалов, касающихся его фигурантов. По его словам, общество вправе получить полную картину обстоятельств дела, которое он назвал крупнейшим финансовым преступлением в истории страны.¹

В публикации в X Лула противопоставил прозрачность частичным утечкам: «Нужно больше прозрачности, а не избирательных утечек, которые влияют на избирательную кампанию». Он добавил, что необходимо срочно полностью рассекретить расследования в отношении всех вовлечённых — «кем бы они ни были, кого бы это ни затронуло».²

Оба источника связывают заявление президента с обострением отношений внутри судебной системы и между Верховным федеральным судом (STF) и федеральной полицией. Поводом стали опубликованные разговоры бывшего владельца Banco Master Даниэла Воркаро с судьёй STF Александри ди Мораесом, а также последующее раскрытие полицейского отчёта судьёй Андре Мендонсой. При этом в материале левого политического спектра отдельно подчёркивается: сообщения Воркаро демонстрируют попытки добиваться поддержки в различных институтах, но сами по себе не доказывают, что адресаты выполнили его просьбы или совершили правонарушения.¹

Различается и политический контекст. Материал правого спектра акцентирует институциональное противостояние после того, как Мендонса отстранил главу федеральной полиции Андрея Родригеса, а судья Флавиу Дину восстановил его в должности.² Материал левого спектра обращает внимание на то, что расследование уже стало частью предвыборной полемики: оппоненты Лулы пытаются связать его с Мораесом, тогда как сторонники президента выделяют контакты Воркаро с сенатором Флавиу Болсонару.¹

Таким образом, стороны сходятся в одном: дело требует ясности. Спор идёт о том, может ли выборочное раскрытие материалов обеспечить эту ясность — или, напротив, усиливает политическое давление на расследование.