Генеральный прокурор Бразилии Паулу Гонет обратился в Верховный федеральный суд (STF) с требованием признать недействительным отчет Федеральной полиции о контактах судьи Александра де Мораеса с Даниэлем Воркаро, бывшим контролирующим владельцем Banco Master. Также он просит прекратить соответствующее производство.

В центре позиции прокуратуры — не оценка самой переписки, а порядок, в котором она была получена. Гонет назвал действия судьи Андре Мендонсы и собранные по его распоряжению материалы «двойной недействительностью»: по его мнению, судья не вправе по собственной инициативе поручать полиции расследование конкретных лиц на досудебной стадии. «Кто расследует на досудебной стадии, так это судебная полиция», тогда как прокуратура обладает исключительным правом инициировать уголовное преследование, заявил глава PGR.¹

Вторая часть аргумента касается статуса самого Мораеса как члена STF. По версии прокуратуры, Мендонса, увидев возможные основания для проверки коллеги, должен был передать вопрос председателю суда Эдсону Фачину, чтобы решение принимал пленум. В заключении PGR подчеркивается, что докладчик знал: среди затронутых лиц есть обладатели специальной судебной подсудности, включая Мораеса.¹

Издание с левой политической перспективой подробнее останавливается на содержании материалов полиции. В отчете упомянуты сообщения Воркаро Мораесу в ноябре 2025 года, незадолго до ареста банкира. В одном из них Воркаро спрашивал: «Как думаешь, мне уже в понедельник надо быть за границей?»² Следствие сочло это возможной отсылкой к развитию операции Compliance Zero, хотя ответы Мораеса в материалах не приведены: переписка велась через исчезающие сообщения и изображения, доступные однократно.²

Источник с правой политической перспективой делает иной акцент: почти 190 из 218 страниц полицейского отчета были посвящены Мораесу, что, по мнению Гонета, особенно требовало коллективного решения суда. «Он не мог углублять поиски в отношении коллеги», — говорится в позиции прокурора.¹ Обе версии сходятся в главном: PGR добивается исключения отчета и результатов расследования, однако вопрос о содержании сообщений остается отдельным от спора об их процессуальной допустимости.