Каракас представляет соглашение с США как способ восстановить нефтяную отрасль, сохранив права на недра, тогда как Вашингтон делает акцент на своём будущем контроле в совместных проектах. Обе стороны рассчитывают на рост добычи, но по-разному описывают распределение влияния.

Исполняющая обязанности президента Венесуэлы Дельси Родригес объявила о 25-летнем энергетическом соглашении, которое охватит 17 стратегических месторождений и в перспективе — ещё восемь новых блоков в поясе Ориноко. Цель — поднять добычу выше 1,5 млн баррелей в сутки против нынешних примерно 1,25 млн. Каракас связывает этот рост с притоком иностранного капитала, технологий и управленческого опыта после многолетнего недоинвестирования, износа инфраструктуры и американских санкций.

Главный аргумент венесуэльской стороны — инвестиции не равны передаче собственности. Родригес заявила, что страна сохранит «собственность и суверенитет над своими природными ресурсами», а партнёры будут участвовать в добыче и развитии отрасли.¹ По её оценке, при цене $65 за баррель проект может принести государству около $209 млрд: примерно $19 с каждого барреля должны поступать Венесуэле.

Другая трактовка звучит из США. Дональд Трамп заявил, что американская сторона получит «мажоритарный контроль над более чем 65 млрд баррелей венесуэльской нефти» через партнёрство с частными компаниями.² При этом подробности юридической и операционной конструкции такого контроля публично не раскрыты.

Таким образом, позиции сходятся в оценке экономической необходимости сделки: Венесуэле нужны средства и оборудование для наращивания производства, а американским компаниям — доступ к крупным запасам. Расходятся они в ключевом вопросе: Каракас подчёркивает национальную собственность на резервы, тогда как Вашингтон акцентирует контроль над совместной компанией и её операциями. Среди возможных участников дальнейших контрактов называются Chevron, Shell, Repsol и BP.