Вашингтон представляет соглашение как способ укрепить энергетическую безопасность США, а Каракас — как шанс перезапустить нефтяную отрасль и экономику. При этом критически важные детали сделки, от состава инвесторов до условий эксплуатации месторождений, остаются неясными.

С американской стороны главным результатом называют получение мажоритарного контроля над более чем 65 млрд баррелей доказанных венесуэльских запасов. Дональд Трамп заявил, что договорённость более чем удвоит нефтяные резервы США, расширит предложение сырья и со временем заметно снизит цены на бензин. Государственный секретарь Марко Рубио, в свою очередь, говорит о «стабильных резервах и дешёвой нефти» для Западного полушария, а также почти о $100 млрд частных вложений в Венесуэлу.¹

В Каракасе сделку также называют исторической, но акцент делают на национальном восстановлении. Исполняющая обязанности президента Делси Родригес сообщила, что план предусматривает разработку 17 стратегических месторождений с потенциалом в 65 млрд баррелей, свыше $100 млрд инвестиций и более $209 млрд налоговых поступлений государству. По её оценке, соглашение окажет «значительное влияние на возрождение нашей нации».²

Сходство позиций состоит в ожидании роста добычи и притока капитала. Американская администрация и поддерживающие её комментаторы связывают это прежде всего с удешевлением топлива: в репосте Паулу Фигейреду утверждается, что цена нефти может резко снизиться уже на следующий день, что потенциально сыграет на руку Трампу перед выборами.Paulo Figueiredo (8) (pfigueiredo08)³ Бразильские правые издания также подчёркивают обещанные рабочие места, модернизацию отрасли и вклад сделки в энергетическую безопасность региона.⁴

Более сдержанная оценка обращает внимание на пробелы в объявленных условиях. Не названы компании, которые будут разрабатывать поля, и режим, на котором они получат доступ к активам. Венесуэльский аналитик Мигель Хаймес полагает, что Трамп стремится обеспечить транснациональным компаниям «юридическую и политическую безопасность», однако предупреждает: санкционная бюрократия может стать препятствием для реализации договорённостей.⁵ Отдельные сообщения также допускали контракты сроком до 100 лет, но официального подтверждения этим параметрам пока нет.⁶