Запорожская АЭС снова стала ареной войны — на этот раз не артиллерийской, а дроновой. Инцидент мгновенно превратился в битву нарративов: Москва говорит об атаке Киева, Киев — о политическом спектакле.

Как развивались события

30 мая Россия заявляет: «дрон-камикадзе» с украинской стороны поразил территорию Запорожской АЭС, пробив стену в турбинном/машинном зале, но не задев критически важное оборудование.¹ Государственная корпорация «Росатом» уточняет, что удар пришёлся по зданию машинного зала шестого энергоблока крупнейшей в Европе атомной станции; взрыв «пробил дыру в стене», но «основные системы не пострадали, жертв нет», уровни радиации — в норме.²

Руководство «Росатома» делает акцент на беспрецедентности: это «первый в мировой истории» целенаправленный удар по критически важному оборудованию атомной станции, причём дрон якобы управлялся по волоконно-оптическому кабелю, что должно исключать версию случайного попадания.²

Ответ Киева: «атаковать свою АЭС — нелогично»

Практически сразу Украина отвергает обвинения. МИД страны заявляет, что утверждения Москвы «лишены логики»: «Не ясно, зачем Украине атаковать собственную атомную станцию, расположенную на её же территории, которую она стремится вернуть под свой суверенный контроль».² В другом заявлении украинские власти подчёркивают, что их военные «действуют строго в рамках международного гуманитарного права и полностью осознают последствия любых действий против ядерных объектов», указывая также, что «в соответствующем районе фронта не было активных боёв и не применялось вооружение» во время инцидента.¹

МАГАТЭ между двумя версиями

На фоне взаимных обвинений глава МАГАТЭ напоминает очевидное, но неудобное для обеих сторон: «Не должно быть никаких атак с территории или по территории станции» и «атаковать ядерные объекты — всё равно что играть с огнём».² На следующий день эксперты агентства приезжают на станцию оценить последствия удара и подтвердить, что ситуация остаётся «под полным контролем» и без радиационных отклонений.²

В итоге Москва использует инцидент как аргумент о «переходе всех границ», предупреждая о риске удара по реакторам и системам безопасности,² тогда как Киев видит в нём информационную операцию оккупационной стороны. Между ними — МАГАТЭ, которому в который раз приходится напоминать: политические игры вокруг атома заканчиваются плохо.